Во! Ай да сукин сын! Кто? Ну, я знаю…
Поскольку образный уровень (любовь, смерть, труд) довольно объективен, а эстетический (выбор слов, интонаций, поз и т. д.) — довольно субъективен и зависит от эстетики искусства эпохи и моды в социальном слое, — то пошлость есть нечто необъективное, относительное, вкусовое.
Можно еще проще? Все можно, если попросить по- хорошему:
Вкус — это способность ощущать соответствие формы содержанию.
Пошлость — это несоответствие слабой формы сильному содержанию, при котором содержание гибнет.
Для кого гибнет? Для того, у кого вкус тоньше, чем у автора пошлости. А для его единочувственников — ат-личное содержание!
43-А. Пока форма развивается по пути усложнения, изощрения, многослойности — преимущество эстета над чуркой явственно. А вот когда в эпоху модерна и постмодерна идет примитивизация формы — то о дегенерации культуры мы говорим в отдельной главе. Это уже контркультура.
44. Одно из главных стремлений человека — стремление к положительным эмоциям.
Стремление к положительным эмоциям может оформляться в действия к достижению цели. А может оформляться в «прицепление» эмоции к готовому объекту, когда не требуются действия.
Принципиальное отличие человека от всех прочих созданий — не просто пятикратные энергозатраты на единицу действия, не просто энергоизбыточность, но энергоизбыточность психическая. Резко повышенная мощность центральной нервной системы, оформленная в разум. Избыточная для простого выживания мощность процессов в центральной нервной системе имеет одним из аспектов повышенную мощность эмоциональную.
Человек эмоционально избыточен.
Он радуется и грустит, наслаждается и страдает решительно больше, чем необходима для совершения действий по выживанию и воспроизводству.
Вообще эмоция — толчок к действию. Но:
У эмоциональной сферы — свой КПД. Не вся энергия пороха идет в полет пули, не вся энергия лампочки — в свет; не вся энергия эмоций — в действие. Природа работает с запасом. Эмоциональный запас должен неслабо перекрывать минимально необходимый для действия, чтоб всегда преодолевать инерцию покоя, инстинкт лени, и со вздохом, потянувшись и ворча, идти что-то делать.
Запас эмоций есть всегда, ибо их КПД никогда не может равняться ста процентам. Всегда есть НЗ эмоций на крайний смертельный случай (его только долгой мукой в концлагере выжечь можно, пожалуй).
Избыточно эмоциональный человек, стремясь к положительным эмоциям сверх возможных действий, испытывает эти положительные эмоции также от минимальных (визуальных, акустических) контактов с внедейственными, внеполезными, внепотребительскими предметами. Определенные особенности форм этих объектов служат пусковыми раздражителями для центральной нервной системы человека. Возникающие при этом положительные эмоции мы и называем в частности ощущением красоты.
Источник и причина красоты — в способности и потребности субъекта ощущать красоту.
45. С точки зрения голой и последовательной целесообразности выживания — способность ощущать красоту излишня, избыточна.
Но для достижения цели — необходим несколькократный запас сил и средств живого существа, ибо в природе много препятствий и неожиданностей. Недаром в зоопарках живут втрое дольше, чем в дикой природе.
Эмоциональный запас, и запас избыточный, — необходимый аспект человеческого устройства.
Ну, а красота — естественное и необходимое следствие этого необходимо-избыточного эмоционального запаса.
Можно сказать:
Ощущение красоты — это энергетически оптимальный, безрасходный, сброс эмоционального излишка и удовлетворение потребности в положительных ощущениях.
46. Остается только ответить, чем красивое лицо красивее некрасивого. Вопросик такой вечненький, на минуточку.
Для начала: красивое лицо для негра, китайца и европейца выглядят по-разному. Относительность лица налицо. Ну, эпоха и социальный слой тоже некоторое значение имеют.
Дальше. В любой деревне есть первый красавец и первая красавица. Так что относителен не только тип красоты, но и степень.
А дальше, к наличествующему лицу мы (увы, о горе мне!) подходим с линейкой Пифагора и циркулем Розенберга и начинаем мерить. Чем Парфенон красивее Христа Спасителя, а Казанский собор — Исаакия? Пропорциями, пропорциями. И вот это соотношение линий и углов, прямых и радиусов, носов-губ-ушей-бровей и т. д. и вызывает (какой пр-римитив…) ощущение красоты. Излучение гормонов и прелесть мимики мы сейчас не рассматриваем.
По-живому: вся мощь полового отбора подключается к восприятию красоты евонной/ейной, и сильно застит взор, и любовь зла, и любишь козла. А по-теоретическому, без «человеческого фактора», а чисто по внешности — увы, вот так довольно примитивно.
А почему любимая всегда красивее нелюбимой? А потому что, глядя на ее черты, ты испытываешь сильнейшие положительные эмоции, и уже плевать, какие это черты. Красота — для чужих, любимая красива всегда.
….
[Отрывки черновика.] Способность испытывать ощущение красоты — это свидетельство избытка психической энергии человека сверх необходимого:' стресс возбуждаем нейтральным объектом внеприкладной формы.
Способность ощущать красоту — это немотивированное позитивное возбуждение в поисках точки приложения.
Стремление к красоте и отвращение к уродству — это преобладание позитивного отношения к жизни: это эстетическая плоскость все того же стремления достичь счастья и избегать страдания, которое есть стимул к действию и переделыванию мира.
Красота — это чистый экстракт счастья без провоцирующего стимула к действию. Красота — это чистый экстракт счастья без иллюзии необходимого достижения и обладания.
Наличие красоты для человека — это избыток эмоций по отношению к действиям.
Как разум есть психическое оформление избытка энергии — так эстетика есть оформление избытка психической энергии вне прикладной сферы как реально не мотивированных положительных эмоций.
Способность ощущать красоту — это дополнительный выпускной клапан психической энергии и одновременно форма переживания немотивированных положительных эмоций.
Акт восприятия красоты как утилитарно не мотивированная эмоция — аналогичен поллюции как сексуальному клапану: непроизвольный акт пика и сброса эмоционального напряжения. Эмоциональное напряжение в избытке — первично. Красота подобна эротической грезе: подсознание ищет оформленный образ в сознании, ассоциирующийся с имеющимися эмоциями.
Эстетика — это абсолютизация немотивированных эмоций в немотивированных формах. Это расширение и изощрение эмоциональной сферы по формам, направлениям, материализациям и комбинациям приложений к объектам.
…Юнг безусловно должен сказать, что красота природная, внесоциальная и внеисторическая, есть архетип, коллективное бессознательное. Социально-исторический же тип красоты вариабелен, т. е. представления о прекрасном входят в подсознание в детском процессе заполнения обучающихся емкостей разума.
Стремление к красоте и способность ощущать красоту — это аспект и следствие стремления энергоизбыточного человека к максимальным ощущениям.
….
<3ачеркнутые фразы.> Чувство красоты — это антипод депрессии и хандры, каковые есть эмоциональный ресурс в негативе.
К красоте более склонен неустойчивый тип психики: таков художник. Красота переживается неврастеником неврастенично, истериком истерично.
Красота — это система как форма. Разрозненные элементы системы сами по себе не несут ее качества.
«Красота спасет мир» в переводе на современный разговорный язык звучит: «Стремитесь к совершенству, идиоты, а то вам хана!»
КОПИЯ И ПОДЛИННИК
Вот есть два экземпляра знаменитой картины. Оба втюханы владельцам за огромные деньги. Собирают экспертов, тонких знатоков живописи, лучших в мире профессионалов по изучению творчества этого художника. И они расходятся во мнениях. И только радиоуглеродный анализ, предположим, поможет разобраться. И тогда подделка теряет цену, и владелец рвет волосы.
Если эксперты не могут различить два исполнения одного шедевра — то какая вам разница? Гениальность и блеск картины — как могут измениться от химико-физического анализа ткани?..
То есть. Эстетическое качество изображения измениться от экспертизы не может. Меняется социальный статус артефакта! Да: ты благородный храбрец, красавец-силач, — но ты не граф, ты самозванец! ты не древней крови, твой дед крестьянин…
Оставим в стороне эдакую биржу мировой мафии торговцев картинами, которые накачивают цены знаменитых полотен, превращая их в своего рода акции, на игре которыми богатеют. Это только механизм. А мы о сути:
Бешеная цена выражает культовое отношение к знаменитой картине великого мастера. Цена означает: мы все считаем это обалденной ценностью. Мы знаем, мы верим, мы убеждены: именно этот экземпляр имеет для нас огромное эстетическое и общекультурное значение. Это — одна из вех в нашем социокультурном пространстве. Это — один из штрихов нашего представления о мире.
То есть. Именно этот художник, и именно его картина, а не любое число неотличимых копий, — одна из системообразующих ценностей нашего социума. Наш взгляд на разные предметы, а сейчас в частности на эту картину, объединяет нас в народ и социум. Ибо социум объединяется именно единством взглядов людей по разным поводам.
Системообразующая функция шедевров. Ее никто не может отменить.
«Шедевр», строго говоря, означает: первый по качеству и значению среди примерно подобных себе. Верхний камень огромной горы предметов искусства своего рода. Верхнего никто и ничто не может отменить, заменить или стать вровень. Ибо он в принципе первый.
Социокультурное пространство мифологично по своей природе. Объективные критерии мешаются с условными. Любое искусство условно. А-а! — социокультурное пространство тоже структурировано!! В нем есть периферия и центр, вершина и окружающее ее понижение. И Главный Шедевр на вершине. И другие шедевры пониже. Как места в зале — по значению, по рангам гостей.
Структурированность социокультурного пространства — одно из отражений, один из аспектов структурированности социума как такового. Это психологический аспект структурированности социума. И это эстетическая форма структурированности единого социопсихологического пространства.
Если признать подделку социально равной подлиннику. То тогда и другие картины других художников, современников этого главного, надо признать не хуже. Качество их также прекрасно! И тогда любой, что ли, поднаторев в технике, станет не хуже Рафаэля и Пикассо! (Гм. Особенно Пикассо…) И непонятно будет — каковы же наши художественные ценности и взгляды? И эстетическое отражение социума развалится на куски — что отражает системный распад, дегенерацию, упадок…
Особенно легко подделывать «современное искусство», где мазню ослиным хвостом даже эксперты не отличат от знаменитого и дорогого полотна знаменитости. А здесь-то в чем разница???!!! А в том, что мы условились: это — гений, а это — осел. То есть: здесь социальная сущность шедевра обнажена до предела. Любой может намалевать такое. Но только «подлинник мастера» имеет рыночную ценность, а через нее социальную ценность, а через нее нас убеждают в эстетической ценности.
«Знаковая картина» — это эстетический знак социума. Системообразующий знак социума в эстетической плоскости. Знак структурообразующий — на уровне психологии социума.
«Культовая картина» — это что? Это артефакт социального культа на уровне эстетики. Эдакий психологический репер на карте эстетики. «Культ» означает: не фиг думать — ценить и восторгаться надо! Думать меньше — восторгаться больше! Характерно, что именно с падением собственно эстетического уровня современного искусства — появилось понятие и термин «культовый» насчет искусства. Ибо «культовым» можно сделать любой предмет, если уговориться всем, чтоб испытывать к нему определенное отношение: отношение общее, одинаковое, единообразное. Не один ли хрен: поклоняться роще, скале, куску хрусталя, идолу или куску ткани с пятнами и линиями. Смысл поклонения религиозного и эстетического, конечно, разный. Но системообразующая сущность единого поклонения, структуризация сознаний всех индивидов в единообразное сознание по этому поводу, — вот это единение одно и то же по сути.
…Отбор подлинника среди адекватных неотличимых копий — это поиск артефакта как системообразующей ценности культурно-психологического пространства социума. Это социальная коррекция общественного сознания: всем думать так! всем считать так! всем иметь за шедевр только это, а не то и то! Это — стремление социума к единообразию оценок, к четкости систем координат. Чтоб — едино!
КАТАРСИС
Это, стало быть, чувство очищения страданием, которое испытывает зритель, сопереживая героям трагедии. Чувство печальное, и однако вдохновляющее и возвышающее. По универсальному гению Аристотеля примерно так.
Уточним: если упал самолет — это трагедия, но это не та трагедия. Это катастрофа, это ужас, это скорбь, это страшное невезение. Но не трагедия в античном, в театральном, в эстетическом смысле. Кстати, смотря с кем был самолет. Может, это вообще праздник для народа. Важно — кто упал! Но главное — как упал.
Нет зрелища более излюбленного богами, чем смертный в борьбе с роком. Вот трагедия — это смертный в борьбе со своим роком. Причем рок побеждает, но смертный жутко борется до конца. Эдип. Язон. Ахилл. Сид. Отелло. Оптимистическая трагедия.
Гм. А вот маленький человек жил-жил плохо, а потом заболел и умер. Это трагедия? Вроде да. А почему тягомотина? А потому что жизнь и смерть отнюдь не каждого тянут на трагедию. Все мы смертны. А могильщики пьют и шутят.
Трагедия — это испытание человека на прочность во всем диапазоне вплоть до полного разрушения.
И под этими невозможными, непереносимыми нагрузками, — герой являет то величие души, которому просто нет поводов проявиться в обстоятельствах обычных, нормальных, где жить можно. Обнажаются качества, скрытые в обыденной жизни. Являет себя глубинная суть его натуры — и она величественна и тверда.
Трагедия — это сагитальный разрез души человеческой, после которого остаться в живых уже невозможно. Трагедия выявляет в человеке то глубинное и основополагающее, чего иначе не увидеть. И только если в этой глубине обнаруживается характер несгибаемый и благородное мужество, бесстрашие перед смертью и готовность принять судьбу не склоняя головы и сражаясь до конца, — вот только тогда это Трагедия. А иначе — история жизни и гибели еще одного человека из всех живших на земле.
Трагедия — это тест на героизм, так сказать.
Такого человека особенно жалко, потому что он хороший и храбрый, и ведет себя достойно в любых обстоятельствах. И ему особенно сочувствуешь. И одновременно им гордишься — он супер, он достоин всего лучшего.
Вот это сочетание глубокого сочувствия и возвышающей гордости — и называется катарсисом. Сочувствия, потому что уж так он хорош, и так ему трудно, и так хочется, чтобы он победил и остался в живых, и так жалко его, и почему гибнут такие люди, а шваль всякая живет. И любовь есть в этом чувстве, потому что невозможно не тянуться душой к такому человеку, и влечение испытываешь к нему сильное. И горе потери, и тоска с печалью, что так устроен мир, что погибают в нем самые лучшие, самые благородные, самые сильные и красивые. — И гордость за него, что он не сдался и не уронил себя. И гордость, что ты тоже принадлежишь к этому народу, к роду людскому, это ведь — о каждом из нас, как мечтал бы он действовать в подобных обстоятельствах, если б попал в них… и если хватило бы сил и мужества. И ощущение сил своих огромных — вот что человек может! и вот что может каждый из нас, и я могу. И готовность внутреннюю тоже быть героем, и тоже бороться беззаветно и умереть бесстрашно, чтоб плакали люди по тебе и гордились тобой.
Катарсис — это смешение скорби и гордости, достигающих такой силы, что они смешиваются в одних и тех же слезах. Это счастье, рождающееся из горя, в котором герой явил непобедимость.